Иначе и быть не могло.
Деревья едва распускались,
и виделось через стекло,
как ангелы с неба спускались.
На линии жизни пробел
притягивал взоры и мненья,
суля организму предел,
душе предлагая спасенье.
И очень хотелось спастись,
укрыться от дикой напасти.
Хотелось навек вознестись
от этой погибельной страсти.
Огромным экраном стена
иные впускала картины:
там шла роковая война,
любовь превращая в руины.
Велась из болотной глуши,
из жуткого темного места
трансляция казни души,
кровавая черная месса.
Заказана жизнь и любовь,
и справно исполнено дело.
На камне – прозрачная кровь,
на дыбе – остывшее тело
распятьем нагим. Не нашлось
героя в защиту любимой.
Ему в эту ночь не спалось
под звездами третьего рима.
А все – успокоено спят
и ждут потепления в мире,
о том, что случилось – молчат,
и стонов не слышно в эфире.
Но синий бездонный экран
ведет передачу бессонно,
узоры зализанных ран,
обходит огонь монотонно.
Страданий и мук – не унять.
От собственной искры сгорая,
вдруг сердце забилось опять,
и жизнь возвратилась земная.
Мой феникс, из пепла восстав,
в смешенье молитвы и плача,
как прежде – смерть смертью поправ.
Да будет все так — не иначе.