О, Боже! Все же — уцелела
я среди жизни и любви!
Пережила, переболела,
саму себя себе явив.
Освобождённая — навеки
нашла я целостность и цель.
В один поток свела все реки
всех чувств, и мыслей канитель
скрутила в жгут единый целый,
ввысь устремила, как смогла.
Я — белый конь, я — всадник белый,
я — белоснежная стрела…
Над водной гладью бесконечной
печальный город в вышине.
Там в облаках седых беспечных
гора в туманном полусне.
Коня оставлю под стеною,
он сочным травам будет рад.
Ворота белые открою
и попаду в цветущий сад.
Пойду по тропке незаметной
туда, где светлая гора
парит в сиянии заветном,
и меж собой гудят ветра.
К вершине белой рвутся души,
внизу оставив твердь и смерть.
Здесь можно слышать, а не слушать,
здесь нужно видеть, не смотреть.
Душа моя сюда взлетела,
почти мгновенно прояснив,
с какою целью уцелела
я среди жизни и любви.